Василь Быков

ГЛАВНЫЙ ЖАНР ЛИТЕРАТУРЫ ( часть 4 )

отделаться от вопроса: что должна литература? Учить? Вряд ли. В наше время
учителей-наставников достает и без литературы. Пробуждать чувства добрые?
Но в области чувств мир дожил до ядерного топора, тут не до добрых чувств
- не потерять бы рассудок от ненависти. Может быть, в занимательной форме
средствами беллетристики проповедовать истины, которые в другой,
незанимательной форме, уже не усваиваются обществом? Чем больше
размышляешь над этими и схожими с ними вопросами, столь естественными для
людей нашей профессии, тем все больше склоняешься к единственно разумной
возможности реалистического искусства: показать человеку человека таким,
каков он есть, и пусть он решает сам, каким ему быть. Пусть он сам и
выбирает свою судьбу, альтернативность которой в наше время выражается
предельно просто: жить или умереть.
Но тут есть один щепетильный вопрос, относящийся именно к этому показу.
Говорят, что культура - это память человечества. Это правильно. Все дело,
однако, в том, что следует помнить, - ведь человеческая память
избирательна, а искусство уже в силу своей природы избирательно тем более.
Например, что касается войны, то один из ее участников из всего пережитого
наиболее ярко запомнил, как его догоняли, хотели убить, но промахнулись, и
он до сих пор вскакивает по ночам в холодном поту. Другой - как его
награждали орденом, и он спустя годы не перестает переживать радостные
волнения по этому поводу. Третьему не дает покоя случай, когда
рассерженное начальство назвало его “дураком”, но теперь это популярное
слово в устах не очень разборчивого на слова начальства звучит для него
как “молодец” и заставляет каждый раз умиляться. Это я говорю о ветеранах,
но то же можно сказать и об авторах военных романов.
Теперь нередко можно услышать от наших читателей, в том числе и
ветеранов, суждения вроде: “Ну сколько можно перелопачивать одно трудное
да кровавое, ведь были же на войне и веселые моменты, и шутка, и смех”. То
есть на первый план выходит все то же желание развлечься. Но ведь во все
времена жаждущие развлечений шли на торжища, в скоморошный ряд, но никогда
- во храм. Боюсь, что смешение жанров и особенно забвение высоких задач
литературы грозят уравнять торжище с храмом, сделать искусство товаром
ширпотреба, средством, стоящим в ряду с продукцией мебельщиков - не более.
То, чем оно стало по ту сторону океана, где, по свидетельству Джона
Стейнбека, “писатель стоит несколько ниже клоуна и несколько выше
дрессированного тюленя”. Но вряд ли мы захотим когда-либо сравняться с
клоуном или тем более с тюленем. Даже великолепно выдрессированным.
Я думаю также, что, хотя мы, допустим, и не гениальные писатели, но уж,

Subscribe to blog feed.

Leave a Reply