Василь Быков

ГЛАВНЫЙ ЖАНР ЛИТЕРАТУРЫ ( часть 2 )

воплощение в романах, которые, как известно, не скоро пишутся и еще
медленнее издаются. Пресловутая плановая система и на книгоиздательском
деле отражается точно так же, как и в других хозяйственных областях: не
столько толкает дело вперед, сколько тянет его назад. Но это другой
разговор и не о том сейчас речь.
Речь о том, что же все-таки нынче роман, что он может и чем он быть
должен?
Мне думается, это мудрые люди придумали в свое время разграничение
литературы по жанрам, и хотя нынче, как никогда прежде, жанры эти
становятся неопределенными, размытыми, подверженными взаимодиффузии и
смешению, все-таки жанровые законы остаются в силе, и безнаказанно
преступать их невозможно. Опыт деревенской и военной прозы, опыт наших
лучших мастеров литературы красноречиво подтверждает это. То, что
свойственно повести, не очень подходяще роману. Роман может то, что не по
силам повести. У рассказа одни задачи, а у очерка совсем другие.
Разумеется, я далек от того, чтобы выводить здесь какие-то правила, тем
более навязывать их уважаемым романистам. Но мне думается, почему бы нам
не осмыслить того же Айтматова, Бондарева или Распутина? Во всех трех
последних романах этих авторов при всем различии их - тематическом,
философском, стилевом, этическом - в основе авторской концепции лежит
человеческая судьба, судьба личности в драматические моменты нашей
истории. Неважно, как и какими средствами воплощается это в романе - у
Айтматова это почти вся жизнь героя, у Бондарева - два кардинальных
момента жизни, так взаимоувязанные между собой, что определяют всю
заключенную между ними жизнь. То же у Распутина: на одном случае из жизни
- случае, разумеется, очень значительном и важном, - показана человеческая
судьба и даже более, как писал Адамович, “всенародное наше прощание с
крестьянской Атлантидой, постепенно скрывающейся во всем мире”, уходящей
из жизни в историю. Конечно, нужен недюжинный талант, чтобы решиться на
задачу такой грандиозности, драму, связанную с судьбой личности или тем
более целого класса, не каждый романист обладает способностями такого
масштаба. И в данном случае успех во многом был обеспечен счастливым
(технически выражаясь, оптимальным) сочетанием высокой задачи и мощных
литературных способностей. Значит, приходится соразмерять эти наши
возможности, - что делать? Иначе каждый из нас написал бы по “Войне и
миру” за свою жизнь, по крайней мере усидчивостью нас не удивишь, а в
благих намерениях никто не усомнится.
Да, теперь уже совершенно очевидно, что не всякая пухлая книжка прозы -
роман, так же не всякое стихотворение лесенкой есть поэзия.
Жизнь и смерть - вечная тема искусства, потому очевидно, что

Subscribe to blog feed.

Leave a Reply