Василь Быков

ВЕЛИКАЯ АКАДЕМИЯ - ЖИЗНЬ ( часть 12 )

В.В.: Действительно, некоторым из моих критиков хотелось бы объяснить
какие-то особенности моего творчества придуманной на ходу приверженностью
автора к жанру притчи. Думаю, что это не так. Кажущееся притчеобразие
некоторых из моих повестей проистекает, по моему мнению, не от авторского
насилия над жизненным материалом в угоду заранее принятой идее, не из
стремления решить некую абстрактную моральную задачу, а от лаконизма
повествования и сжатости действия, может быть, от некоторой
беллетристической обедненности сюжета и стиля. Очевидно, иногда дает себя
знать примат идеи над формой, когда идея не всюду находит свое
органическое воплощение в форме. Наверное, все это присуще некоторым из
моих повестей, но я не стремлюсь к этому, более того, я этого избегаю.
Другое дело, как вы сказали, нравственный максимализм, без которого я не
могу обойтись, потому что всеми средствами привык затягивать нравственные
узлы, отчего порой слишком выпирает жесткость сюжетных конструкций. В то
же время можно понять тех, кому хотелось бы мягкости тонов,
обстоятельности переходов. Но что делать? Война плохо согласуется с этой
человеческой склонностью. Война - дело слишком серьезное, чтобы на ее
материале конструировать воскресное чтение для досужих читателей. Кроме
того, я убежден, что наиболее правдиво поведать о ней можно только
средствами реализма. Всякая нарочитая романтизация, вольная или невольная
эстетизация этого народного бедствия, на мой взгляд, является кощунством
по отношению к ее живущим участникам и по отношению к памяти двадцати
миллионов павших. Это надлежит крепко помнить художнику, обращающемуся к
суровым годам войны, - в этом своеобразный категорический императив
искусства нашего времени.
Л.Л.: Какие свои книги вы любите больше всего и что вам в них дорого?
Только не уходите от этого вопроса, заявив, что самая любимая, самая
лучшая еще не написана. О будущих книгах, я надеюсь, мы еще поговорим.
Знать же, что писатель из созданного им ценит больше всего, - это поможет
понять суть его художественных исканий… И еще один вопрос. Не возникало
ли у вас по прошествии определенного времени желания вернуться, дописать,
переписать когда-то написанные вещи?
В.Б.: Первый вопрос действительно весьма затруднителен, потому что у
писателя несколько оценочных критериев своих произведений. У читателя, в
общем, один критерий: понравилось или не понравилось, или это произведение
понравилось больше, а это меньше, даже когда он пытается уяснить для себя,
почему понравилось и почему не понравилось. Автора же связывает с каждым
созданным им произведением очень многое: не только то, что он выразил в
нем, но и то, скажем, что хотел выразить и как ему это удавалось.

Subscribe to blog feed.

Leave a Reply