Василь Быков

ВЕЛИКАЯ АКАДЕМИЯ - ЖИЗНЬ ( часть 9 )

пережитом и т.д.? Или в разных случаях бывает по-разному? Если это
воспоминание или чей-то рассказ, то вас привлекает “просвечивающая” в нем
проблема или к ней вас приводит логика воссоздаваемых событий и
раскрывающихся характеров?
В.Б.: Взаимодействие частей в схеме: замысел - материал - воплощение,
пожалуй, самое трудное для постижения и, пожалуй, наименее осмысленная
область психологии литературного творчества. Ясно, что постоянно
бодрствующая авторская мысль, несущая в себе нравственно-философскую идею,
лишь тогда в состоянии литературно произрасти, когда она попадает в
благоприятную почву жизненного материала. Необходим подходящий синтез
идеи, жизненно достоверной ситуации и соответствующих человеческих
образов, способных в данных обстоятельствах выразить данную идею. Что в
моем сознании появляется прежде и что после, по-моему, не суть важно.
Может появление точно подмеченных характеров, поставленных в
соответствующие ситуации, привести к выражению той или иной идеи, а может
и идея для своей литературной реализации вызвать к жизни свои
адвокаты-образы. В “Третьей ракете” я не навязывал моим персонажам никакой
литературной идеи, они жили, страдали, воевали каждый в силу своего
характера и сложившихся обстоятельств. В итоге их самопроявления
обнаружилась и читается какая-то идея, наверно, более сложной идеи и не
надобно для этой маленькой повести. Что же касается “Сотникова”, то здесь
все было подчинено заранее определенной идее, хотя это вовсе не означало
диктат автора над характерами и обстоятельствами - просто автор достаточно
хорошо знал своих героев и по возможности точнее рассчитал логику их
поступков. К тому же для выражения данной идеи я старался выбрать из
запасников своей памяти наиболее подходящие персонажи.
Л.Л.: Я хочу напомнить то, что сказано в одной вашей статье: “В
“Сотникове”, - писали вы, - я с самого начала знал, чего хочу в конце, и
последовательно вел своих героев к сцене казни, где один помогает вешать
другого”. А как было в других случаях, в других повестях: знали ли вы, к
чему должны прийти в конце? Не случалось ли вам испытывать сопротивление
родившегося под пером характера? Мне, например, кажется, что в “Альпийской
балладе” и “Дожить до рассвета” вас кое-где ведет не логика характеров и
обстоятельств, а опережающая их мысль. Мысль, которую вы хотите выразить,
становится хозяйкой положения. Что вы думаете на этот счет?
В.Б.: Я думаю, что если характер схвачен точно, если он поставлен в
подходящие для его раскрытия обстоятельства, если авторское отношение к
нему верно, - никаких особых сюрпризов быть не должно.
Я уже говорил о “Сотникове”.

Subscribe to blog feed.

Leave a Reply