Василь Быков

ВЕЛИКАЯ АКАДЕМИЯ - ЖИЗНЬ ( часть 7 )

масштаба шекспировских. Я всегда с большой робостью берусь за этот
материал и, может быть, вовсе не взялся бы, если бы не мысль о
быстротекущем времени, с каждым годом все меньше оставляющем нам
свидетелей и свидетельств той невообразимой по человеческим переживаниям
эпохи. При этом, разумеется, было бы немыслимо сколько-нибудь успешно
справиться с ним, не обладая опытом войны, ведь главная идейная основа
здесь та же, что и в действующей армии, психологические, нравственные
предпосылки многих поступков тождественны. Я не вел целеустремленных
поисков материала, не занимался сбором его. Там, где я живу, в этом еще
нет надобности, здесь еще очень многое напоминает о прошедших годах войны.
Л.Л.: Накопленные художниками впечатления бытия по-разному ими
реализуются, в чем и сказывается писательская индивидуальность каждого
автора. Так вот, были ли у каких-то из ваших героев прототипы, или
близость создаваемого характера к реальному лицу вас связывает? То же
самое я хочу спросить о сюжетных ситуациях: опираетесь ли вы на реальные
события, подлинные случаи, имевшие место в действительности, или ваше
знание жизни позволяет вам создавать вымышленные, но правдивые ситуации?
В.Б.: У меня тут нет никакой определенной системы. Каждый раз бывает
по-разному. У некоторых из созданных мной образов есть прототипы. Хотя и в
данном случае прямого “списывания” нет, происходит обычная литературная
трансформация. Мне уже приходилось как-то писать об этом, приводя в
качестве примера два образа из повести “Третья ракета”. Самый достоверный,
“списанный” образ там - командир орудия старший сержант Желтых. Многие
черты его внешности и его характера я действительно списал с командира
орудия моего взвода, с которым воевал в Венгрии, находясь в 10-й
истребительно-противотанковой артиллерийской бригаде. Его настоящая
фамилия Лукьянченко. Следовательно, он не командир сорокапятки и не погиб
на плацдарме в Румынии, но благополучно довоевал войну и в сорок пятом
демобилизовался из армии. Но в остальном он тот же: по-хозяйски
расчетливый, неторопливый, не шибко грамотный - настоящий
хлебороб-колхозник, сменивший в силу войны плуг на орудие. Он был одним из
лучших командиров орудий в нашем противотанковом полку.
Другой образ из той же повести, рядовой Кривенок, тоже во многом списан
с реального лица, только лицо это имело к моей биографии несколько иное
отношение и в другое время. Как-то был у меня во взводе один взбалмошный
боец, он причинил много неприятностей командирам и плохо кончил по своей,
между прочим, вине. Кривенок в повести не такой, но во многом похож на
того, другого бойца.

Subscribe to blog feed.

Leave a Reply