Василь Быков

ВЕЛИКАЯ АКАДЕМИЯ - ЖИЗНЬ ( часть 4 )

охоты снайперов за вражескими солдатами вряд ли способен всерьез
заинтересовать кого-либо нынче, снайперы не самая актуальная специальность
для общества мирного времени; отошли в прошлое многие другие качества,
некогда важные для войны, и с ними носители этих качеств. Но вот любители
подставить ближнего под удар судьбы или начальства, чтобы самому укрыться
за его спиной, не перевелись и поныне. Правда, в годы войны это было
заметнее и более впечатляюще по результатам, теперь нередко такие вещи
выглядят менее драматически, но при всем том природа их остается единой.
Природа предательства во всех видах отталкивающа и предосудительна, какими
бы мотивами это предательство ни руководствовалось и какие бы благие цели
ни преследовало.
В этой связи будет нелишне, я думаю, вспомнить о некоторых спорах
вокруг одного из персонажей моей повести “Сотников”. Я имею в виду Рыбака.
Мне думается, что причина падения Рыбака в его душевной всеядности,
несформированности его нравственности. Он примитивный прагматик,
совершенно не соотносящий цели со средствами. Война для него - простое до
примитива дело, с исчерпывающей полнотой выраженное постулатом: “чья сила,
того и право” и еще: “своя рубашка ближе к телу”. Он не враг по убеждениям
и не подлец по натуре, но он хочет жить вопреки возможностям, в трудную
минуту игнорируя интересы ближнего, заботясь лишь о себе. Нравственная
глухота не позволяет ему понять глубину его падения. Только в конце он с
непоправимым опозданием обнаруживает, что в иных случаях выжить не лучше,
чем умереть. Но чтобы постигнуть это, ему пришлось пройти через целый ряд
малых и больших предательств, соглашательств, уступок коварному и хитрому
врагу, каким был немецкий фашизм. В итоге духовная гибель, которая
оказывается горше и позорнее физической гибели.
Конечно, современный читатель не стоит перед таким выбором, но судьба
Рыбака, может быть, заставит его задуматься над тем, как опасны сделки с
собственной совестью и к чему они могут привести человека…
Л.Л.: В отличие от литературных ровесников вас не занимала тема
поколения юношей 41-го года, которой они в своем творчестве отдали немалую
дань. Не потому ли, что они начали свой литературный путь раньше, чем вы,
и успели об этом довольно много написать? Не потому ли вы с самого начала
пошли по пути несколько иному?
В.Б.: Вероятно, и поэтому. Действительно, они довольно подробно
написали о судьбе - военной и послевоенной - юношей 41-го года до того,
как я начал писать вообще. Но тут есть и еще одна причина. Они, вернувшись
сразу после окончания войны к мирной жизни, в институты и университеты,
были теснее связаны со своими ровесниками, чем я, продолжавший и после

Subscribe to blog feed.

Leave a Reply