Василь Быков

СИЛОЙ ЛЮБВИ И НЕНАВИСТИ ( часть 3 )

каждодневных потрясений, когда утешает “сумасшедшая мысль, что маму,
сестричек, что всех деревенских уже не убьют, никогда не убьют”, потому,
что уже убили и тем обезопасили от новых безмерных страхов и мучительного
ожидания смерти. В другой раз потрясенный зверской расправой над
безвинными жителями Переходов, Флера думает о захваченных в плен палачах,
что им мало смерти, что они только того и ждут, чтобы от тяжести своих
злодеяний “спрятаться в смерть”, тем самым избежав чего-то несравненно
большего, чего они заслужили. Непомерны, на грани патологического, мысли и
чувства юноши, но они обусловлены чудовищным ходом событий, в которых ему
приходится участвовать. Не всякому по плечу то, что пришлось пережить
Флере, утратившему на войне здоровье, зрение, но сохранившему веру в
высокое предназначение человека.
Безусловно, главный, “сквозной” герой повести Флера Гайшун, кроме
которого, однако, на ее страницах проходят перед читателем колоритные
партизанские образы командира отряда Косача, чересчур говорливого в момент
опасности партизана Рубежа, который пытается тем самым побороть свой страх
и добросовестно делает свое нелегкое дело; подорвавшего себя в безвыходной
ситуации одноногого Степки-фокусника, неукротимого в безудержном порыве
отмщения за односельчан Перехода. Полный девичьего обаяния образ
тоненькой, “как линеечка”, девочки-девушки Глаши естественно и легко
входит в тревожное сознание Флеры первым, еще не осознанным чувством
любви, чтобы спустя годы превратиться в зрелое чувство к Глаше - жене,
матери его сына. Искусно очерченный треугольник Флера - Глаша - Косач не
много проявляет в повести, однако в своем подтексте содержит богатый
драматический материал человеческих отношений, значителен и правдив в
своей непростой природе. В самом деле, если война изуродовала Флеру
физически, то она же не пощадила и сильного, бравого командира отряда
Косача, “выстудив” его нравственно, превратив, по словам Глаши, в
“вымороженный дом с выдранными дверями и окнами”. Естественно, что Глаша
предпочитает ему незрячего, но сохранившего человеческое тепло Гайшуна, -
тепло, которого так не хватает многим “высушенным”, “выстуженным” в
жестоких испытаниях войны.
“Хатынская повесть” - это талантливо воплощенная память войны,
повесть-напоминание и повесть-предупреждение. Опыт тех, кто пережил войны,
не может пропасть даром, он учит человечество, может, самой элементарной
из истин: только не щадя своей жизни, можно отстоять свободу и победить
врага. Тем более такого изощренного, каким был немецкий фашизм.
Художественно-философское разоблачение всех разновидностей мирового
фашизма по-прежнему является важнейшей темой современного искусства.

Subscribe to blog feed.

Leave a Reply