ВЕРНОСТЬ ПАМЯТИ
ВЕРНОСТЬ ПАМЯТИ
Для многих из нас, бывших фронтовиков, в первые годы после окончания
войны не все написанное о ней имело притягательную силу. Скорее наоборот.
Хотелось по возможности отрешиться от недавно пережитой военной
действительности, войти в мирную жизнь, из которой мы были так неожиданно
вырваны в годы своей ранней юности и о которой столько мечтали в боях. Но,
удивительное дело, по прошествии небольшого времени это наше военное
прошлое стало обретать все более емкий и разительный смысл, в котором
увиделось многое не только из войны.
Первая военная книга Григория Бакланова поразила меня, как не поражали
иные прочитанные до нее книги о войне. Это произошло в конце пятидесятых
годов, еще до появления его “Пяди земли”, сделавшей его имя широко
известным в нашей литературе. Название этой его, кстати, не самой
популярной книги - “Южнее главного удара”, и повествуется в ней о
нескольких считанных днях тяжелых оборонительных боев у озера Балатон в
Венгрии. Эта талантливо написанная повесть - концентрат суровой правды о
войне, какой она навеки запечатлелась в сознании переживших ее
фронтовиков, достойный памятник тем многим тысячам наших ровесников, что
навек остались в изрезанной мелиоративными каналами и засаженной
виноградниками балатонской земле. Потом появились другие его повести -
знаменитая “Пядь земли”, яркая, как вспышка ракеты, “Мертвые сраму не
имут”, емкий и мудрый “Июль 41-го года”, в которых минувшая война
предстала в новых, не менее впечатляющих образах. Но эта первая военная
повесть Г.Бакланова явилась для меня необыкновенно наглядным примером
того, как неприкрашенная военная действительность под пером настоящего
художника зримо превращается в высокое искусство, исполненное красоты и
правды. Во всяком случае, с благоговейным трепетом прочитав эту небольшую
повесть, я понял, как надо писать о войне, и думаю, что не ошибся.
Сила баклановского таланта, на мой взгляд, заключается прежде всего в
его мудрой, все сохраняющей в себе памяти - на детали, атмосферу,
психологические состояния тех невозвратно уходящих в прошлое лет. Именно
черпая из этой памяти, художник плавит в тигле своей души высокую правду о
войне, умело очищая ее от разрушительных наносов красивости,
приблизительности, избитой мертвой риторики. Во всем, что бы ни писал
Бакланов, он удивительно конкретен и точен. Так, например, в окопном
артиллерийском быту после выхода его книг просто стало затруднительным
отыскать свежую, не использованную им деталь, обнаружить сколько-нибудь
новый тип солдата или младшего офицера. Он выстроил целую галерею
великолепных по своей достоверности характеров фронтовиков, каждый из
Subscribe to blog feed.
About the Author: