Василь Быков

ВСЕ МИНЕТСЯ, А ПРАВДА ОСТАНЕТСЯ… ( часть 2 )

литературного лица земли.
И вот в такие минуты горестных уныний, как раз в канун майских
праздников, пришел из Москвы небольшой конверт с редакционным грифом
снаружи и поздравительной открыткой внутри - обычное редакционное послание
автору перед праздником, несколько напечатанных на машинке строчек с
выражением привета, ниже которых характерным угловатым почерком было
дописано:
ВСЕ МИНЕТСЯ, А ПРАВДА ОСТАНЕТСЯ.
А.ТВАРДОВСКИЙ.
Не знаю, может, во всем этом и впрямь не содержалось ничего необычного,
возможно, все это обычный жест вежливости, но для меня в тот момент эта
строчка огненными буквами засияла на небосклоне, сверкнула призывным лучом
маяка, вещавшим заблудшему путнику о его спасении. Действительно, как это
просто! Время идет своим, не подвластным никому в мире ходом, оно хоронит
династии, ровняет с лицом земли города, создает и разрушает цивилизации,
одинаково расправляясь с ничтожествами и с великими мира сего, кончает с
одними эпохами и начинает другие. Время безостановочно правит и судит, и
ничто сущее под луной не в состоянии избежать его неумолимого приговора и
в конце концов обращается в прах. Но правда ему неподвластна, и пока жив
хоть один человек на свете, не исчезнет в мире жгучая необходимость в
правде, неизменно освещающей человеку и человечеству запутанный лабиринт
его бытия, указующий ему путь к свободе и лучшему будущему. С правдой
возможно все, без нее невозможно ничто. Без правды нет движения, без нее
лишь застой, гибель, тлен…
Все минется, правда останется! Какая великая мудрость заключена в этих
четырех простеньких словах древней народной идиомы!..
Не скажу, что эти слова разрешили для меня все и ото всего освободили,
но все же какой-то значительный груз спал с моих плеч. Это было утешение,
и я с радостью принял протянутую мне руку поддержки - тем более такую
руку! Как при вспышке молнии, в темени явственно обнаружился ориентир,
который я, ослепленный и растерянный, готов был потерять в громыхании
критических залпов. Он дал мне возможность выстоять в самый мой трудный
час, пошатнувшись, вновь обрести себя и остаться собой.
Потом были многие не менее мудрые и прекрасные его слова, были
разговоры, критические и одобрительные, но именно эти первые четыре слова
поддержки и утешения на всю жизнь запали в мое сознание. Наверно, это
потому, что сами они были исторгнуты из самых чутких глубин души великого
человека, кто, может, не менее других нуждался в утешении, правде и, может
быть, недополучил их при жизни. Это последнее сознавать тем обиднее, что
все мы, в свое время обласканные им, возможно, чего-то недодали ему
самому, по беззаботности или по наивности своей полагая, что ему-то

Subscribe to blog feed.

Leave a Reply