Василь Быков

НЕИССЯКАЕМАЯ ЩЕДРОСТЬ УМА

НЕИССЯКАЕМАЯ ЩЕДРОСТЬ УМА

Лев Николаевич Толстой впервые вошел в мою жизнь много лет назад,
когда, заболев однажды, я был на месяц оторван от школы и прочитал четыре
тома его “Войны и мира”. Не скажу, что детское чтение великой эпопеи
оказалось для меня весьма плодотворным, но неповторимые образы ее героев,
широкая панорама русской жизни, военные картины далекого прошлого не могли
не пленить воображение. Это было добротворное чтение, хотя, разумеется,
читать и перечитывать Толстого нелишне в любом возрасте. Как никто другой
из великих художников, он обладает неиссякаемой щедростью ума, живостью
наблюдений, способностью постоянно влиять на формирование и
совершенствование человеческих душ.
И это прекрасно, когда общение с его духовной сокровищницей не
заканчивается однажды, а продолжается в течение всей жизни. Предельная
искренность, глубинное проникновение в тайну человеческой сущности,
социальная значительность и непрекращающееся искательство нравственного
идеала продолжают привлекать к нему многие поколения читателей. Созданные
более века назад, “Севастопольские рассказы” наглядно свидетельствуют о
том, как следует понимать сражающийся русский народ, как его изображать в
литературе. Огромный талант и художническое мужество великого Толстого
дали ему право написать бессмертные строки, являющиеся непреходящим
императивом всякой реалистической литературы: “Герой же моей повести,
которого я люблю всеми силами души, которого старался воспроизвести во
всей красоте его и который всегда был, есть и будет прекрасен, - правда”.
Казалось бы, все очень просто, иначе и не может быть: правда была и
остается великим содержанием литературы. На деле же нет больших забот у
пишущего, чем его отношение с такой постоянно ускользающей, столь
изменчивой и текучей категорией, какой является правда. Толстой же обладал
удивительной, по-видимому врожденной, способностью различать в запутанных
и многосложных проявлениях жизни глубинную сущность правды, а его
грандиозный талант превращал ее в непременного героя его художественной
прозы. Наверно, однако, и для Толстого это было непросто, иначе он не
написал бы однажды, что, “как ни странно это сказать, а художество требует
еще гораздо больше точности… чем наука”. Несколько парадоксально звучат
в наш век НТР и покорения космоса эти его слова, но вещий их смысл не
может не разделить каждый сколько-нибудь серьезный писатель или думающий
читатель.
Мы привыкли к непререкаемой справедливости известного ленинского
высказывания о графе Толстом, до которого не было настоящего мужика в
литературе, но из этого следует, что мы должны задуматься и о том, откуда

Leave a Reply