СВИДЕТЕЛЬСТВО ЭПОХИ ( часть 4 )
важном, опущено все существенное, взамен чего книжные страницы заняты
малозначащими подробностями вроде забытой по рассеянности карты, едва не
ставшей причиной самого драматического переживания за всю войну. А старый
маршал по дороге на фронт, куда он едет координировать действия войск,
думаете, о чем ведет разговор с подчиненными? О русском балете, знатоком и
любителем которого он является. Впрочем, возможно, я ошибаюсь: возможно,
это о многом говорящие подробности.
Виктор Астафьев прав: память человеческая избирательна и любит
приятное. К старости все трудное видится в ином свете, нежели тот, что
освещал муки, кровь и страдания в годы военной молодости. Задним числом
кому не хочется видеть себя героем? Это понятно и извинительно для всякого
стареющего человека, но не для литературы. Литература не имеет права на
старость и должна все помнить в подробностях, в первозданности, не
упускать ничего.
Не знаю, устала ли военная проза или просто у нее небольшой,
десятиминутный привал на ее долгом пути. Как знать? Кто на войне спрашивал
солдата об его усталости: солдат всегда готов был к подвигу и к смерти.
Так же и военная проза. Пути и возможности ее неисповедимы. Когда,
казалось бы, тема партизанской борьбы с фашизмом была до основания
отработала искусством, создана огромная галерея самоотверженных парней,
дедов, теток, бравых партизанских комбригов, а также всех разновидностей
фашистов и их прислужников, Дмитрий Гусаров создает свой роман “За чертой
милосердия”, заставивший наконец понять, что такое борьба в тылу у врага.
Чье сердце не содрогнулось при чтении этой действительно немилосердной
правдивости книги. Когда о пехоте и ее нечеловеческих муках и крови было
написано столько, что, думалось, у читателя вот-вот пропадет интерес к
атакам и контратакам, окопному и госпитальному быту, Вячеслав Кондратьев
печатает “Сашку”, и мы увидели, сколько еще там, в пехотной цепи,
человеческих драм и литературных возможностей. После книги Гусарова трудно
было что-либо добавить к теме оккупированных территорий и немецкого тыла,
но вот появились “Каратели” Алеся Адамовича, это
философско-психологическое исследование предательства и природы немецкого
фашизма, глубинное проникновение в человеческую патологию, равное которому
вряд ли сыщется в мировой антифашистской литературе. Григорий Бакланов
напечатал отличную, в ключе своих прежних вещей повесть “Навеки -
девятнадцатилетние”, а Юрий Бондарев в новом романе “Выбор” дал
пронзительной силы страницу войны с далеко проросшими корнями причинности
и трагическим плодом, созревшим спустя три десятилетия после победы. Новые
вещи о войне на подходе у Владимира Богомолова, Виктора Астафьева, и мы не
Subscribe to blog feed.
About the Author: